Судьба и война ее не сломили

Номера 2017 года  :  № 121  :  Общество10 октября 2017ПечатьОтзывы

Елена Леонтьевна Орлова – самая старшая пенсионерка Железногорского дома-интерната ветеранов войны и труда. За 101 год жизни ей пришлось пережить и тяжелую болезнь, и Великую Отечественную войну. А потом, несмотря на инвалидность, она стала педагогом и отдала обучению детей более 35 лет. На старости лет ее ждал новый удар судьбы – предательство тех, кто обещал заботиться о ней до самой смерти...

Была седьмым ребенком в семье

Елена Леонтьевна Орлова родилась 1 мая 1916 года. По ее словам, детство ее прошло в поселке Паньшино неподалеку от деревни Долбенкино (ныне Дмитровского района Орловской области, в нескольких километрах от Железногорска – авт.). Этот поселок был создан в 1919 году. Отец работал на оружейном заводе в Туле и приезжал домой в отпуск только раз в два года. «Нас у родителей всего было десятеро – шестеро братьев и четыре сестры. Я в семье была седьмым ребенком», – рассказала Елена Леонтьевна. В 1924 году она пошла в первый класс Долбенкинской начальной школы. Идти приходилось не только через лес, но и на костылях: еще в три года маленькая Лена переболела полиомиелитом. «В результате отнялась правая нога ниже колена. Ни наша врач, ни ее орловская коллега ничего не могли сделать. Но школу-четырехлетку я закончила».

До двадцати лет она ходила на костылях, позже стала добиваться операции. Один из профессоров взялся за нее, но операция прошла неудачно. После этого Елену Леонтьевну направили на протезное предприятие, и к изготовленному ей протезу для правой ноги она привыкала два года. «Как надену его – сразу рожистое воспаление на ноге. Снимаю, жду, когда оно пройдет. Надену – снова воспаление. И так два года привыкала к протезу. Но хоть от костылей избавилась, с тросточкой стала ходить».

После того, как Елена окончила начальную школу, мама постаралась и устроила дочь в школу кройки и шитья, которая была в слободе Михайловке. «Туда брали с восемнадцати лет, и мама за меня, еще несовершеннолетнюю, просила: мол, видная, рослая, понимающая. Так меня взяли, и курсы эти я окончила». После этого мамина сестра, бывшая врачом на Украине, в Днепропетровске, забрала ее к себе – чтобы устроить к хорошему портному помощницей. Тетя заботилась об образовании племянницы и оформила ее в пятый класс школы. Но, когда Елена училась в шестом классе, тетя заболела и умерла. И девочку забрал к себе один из братьев в Краматорск (Донецкая область).

Стала учительницей

«Брат устроил меня в рабочее общежитие. Кровати с тумбочками стояли в два ряда, а посередине комнаты – четырехконфорочная плита. Вот там я, укутавшись в шерстяное одеяло, на тумбочке готовила уроки под единственной в комнате сорокасвечовой лампочкой. Так закончила семь классов, после чего меня определили ученицей машинистки – учиться печатать. За работу машинисткой платили сперва 60 рублей в месяц, но могли добавить и до 250 рублей. Но, поскольку я очень в школе химию любила, родители направили меня в Славянск, в химико-механический техникум».

Однако директор техникума, увидев Елену с больной ногой, велел ей переходить учиться в любой другой техникум. «Я тебя на практику поведу на завод, ты споткнешься, упадешь да сваришься в кислоте или щелочи, а мне за тебя отвечать!», – заявил он девушке. И тогда Елена перешла в педучилище города Енакиево (Донецкая обл.). После окончания стала работать учителем в Осиновской средней школе (Харьковская область). «Оклад был у меня 270 рублей. Тогда все учителя начальных классов по всем республикам Советского Союза получали столько. Денежки были хорошие. Я жила на квартире. 100 рублей за нее отдавала, еще 20 рублей брали профсоюзные взносы, так что оставалось у меня целых 150 рублей».

«Киев бомбили, нам объявили...»

Но протез на ноге доставлял неудобства: его основа, прикреплявшаяся к ноге, была металлическая. «Зимой из-за этого я примораживала ногу. И вот консилиум врачей назначил мне изменить климат: уехать на южный берег Крыма или на Кавказ, – вспоминает Елена Леонтьевна. – Я решила так: Крым еще с царских времен был переполнен знатными людьми, куда уж мне там быть. И поехала на Кавказ».

На Кавказе ее направили в Ульяновку Сигнахского района Грузинской ССР (недалеко от Минеральных Вод). «Меня ученики в школе очень ценили», – вспоминает Елена Леонтьевна. Год она проработала учителем начальных классов. «21 июня 1941 года нам, учителям, дали отпускные. Но на следующее утро сообщили: все отпуска отменяются, всем быть на конференции в Сигнахи. Мы поехали туда – из школы, из комсомольской организации, из сельсовета. И там мы узнали, что «в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началася война»…

Как инвалида Елену Леонтьевну отпустили домой, на малую родину. Но сюда уже подошла война. «Говорю родным: уезжайте ко мне. А они отвечают: куда уж ехать, мы почти уже в окружении. И я, не проведя отпуска, чудом, последним поездом, уехала обратно в Грузию. Из Орла я доехала до Курска, Орел уже фашисты бомбили. В Курске утром должен был идти последний поезд до Тбилиси. Народу на вокзале – невозможно сколько! Мне дали отдохнуть в комнате отдыха. За час до открытия касс я вышла, пошла по вокзалу, а кругом люди сидели прямо на цементном полу. Но они меня пропустили к кассам, я первая оказалась. «Если можно, плацкартный до Тбилиси. Не будет плацкартного – давайте хоть купейный, хоть какой-нибудь...», – попросила она кассира. «Возьмите» – кассир протянула ей билет. По словам Елены Леонтьевны, билет этот был для нее настоящим счастьем. «Села в поезд, слава Богу, его не разбомбили, и мы доехали до Ростова-на-Дону. По вагонам ходили почтовые работники, через которых можно было отправить телеграмму. Я родным своим отправила – что до Ростова доехала. В Сочи тоже отправила: бросайте все, приезжайте ко мне!» Но никто не приехал.

Спала по два часа в день...

Елена Леонтьевна добралась до Грузии. «Там, конечно, войны не было, но жизнь в тылу была очень тяжелой. Сразу после начала войны ближайшую пекарню закрыли, хлеб по карточке можно было взять только в Сигнахи. А до него 17 километров по горной дороге было. «Мне говорили: по карточке хлеб надо забирать каждый день, а я такой возможности не имела и поэтому голодала. Два месяца жила только потому, что хозяйка, у которой я проживала, давала мне ежедневно в долг по пол-литра молока. Выпью его, банку водой ополосну – и ее выпиваю. Вроде как на закуску.

Елена Леонтьевна в эти годы была помощником политрука – помогала обустроить раненых, которых доставляли с фронта, а после их выздоровления помогала найти им работу. А еще была весовщицей во время уборочной поры – не давала воровать зерно расплодившимся в военную пору спекулянтам. «Посреди бункера комбайна стояла и била палкой по рукам, что лезли за зерном», – вспоминает она. В это время она заработала 11 пудов зерна (один пуд равен 16 кг – авт.). За пять пудов купила швейную машинку – старую, но хорошо работавшую. И благодаря этой машинке выживала: за пошив одежды кто хлеба принесет, кто масла постного, кто еще что-нибудь. Особенно много было работы под Пасху – обновки шила, ночей не спала.

А еще в годы войны Елена Леонтьевна была агитатором: «Каждый день должна была сообщать, что на фронте происходит». А по ночам они ходили, проверяли, чтобы все соблюдали маскировку, чтобы ни у кого не горел свет. «Свечка, если горит, видна на много километров. А значит, враг мог увидеть населенный пункт и бомбить его».

Елена Леонтьевна до сих пор вспоминает, как собирала и отправляла с детьми посылки на фронт. «Было много фруктов, вот мы их и отправляли. Даже цедру апельсиновую и лимонную. А еще – сухари, табак, теплые вещи. Какой только работы в тылу не было! По два-три часа в день спать приходилось. Нам тогда говорили, что за каждый год работы в тылу два года стажа засчитывать будут. Но на деле уже в наше время у меня из стажа убрали шесть лет работы в Грузии. Проще говоря, отняли! С одним из начальников стала говорить на эту тему, а он мне: «А кто вас заставлял работать?» Ах, негодяй... Война, война нас всех заставила работать!»

Продолжила учить детей

В 1947 году Елена Леонтьевна Орлова поступила в Тбилисский государственный педагогический институт им. Пушкина. Вышла из его стен учителем географии и естествознания. В Министерстве народного образования Грузинской ССР ей предлагали быть либо завучем, либо директором школы. А она хотела быть просто учителем. Но в министерстве настояли и направили завучем в школу в поселок близ строившейся гидроэлектростанции на реке Ладжангури (т. н. Ладжангури ГЭС).

По словам Елены Леонтьевны, за все время работы в школе ей пришлось вести уроки по всем предметам, кроме истории и черчения, – учителей не хватало. «Дети очень хотели учиться, и некоторые закончили пединституты», – с гордостью вспоминает она.

На пенсию Елена Леонтьевна вышла в 1971 году. Потом еще 10 лет пыталась выехать из Грузии. Ей удалось переехать в Доброполье Донецкой области. А потом уже обменяла жилье на квартиру в поселке Магнитном Железногорского района. Это был 1980 год.

«Я стала по партийной и профсоюзной линии на учет в Курбакинской средней школе в поселке Магнитном. Ко мне часто приходили в гости школьники. Вызывались мне помогать. Но я была категорически против того, чтобы они ходили для меня в магазин, выносили мусор и тому подобное. Этим и воспользовалась одна моя дальняя родственница...»

Осталась без своего жилья

В середине 90-х годов одна из дальних родственниц предложила Елене Леонтьевне переехать в Железногорск. Мол, ты продай свою квартиру в Магнитном, отдай деньги мне и живи в моей квартире. Уговорила. Первые десять лет пенсионерка в Железногорске жила хорошо, спокойно. Но у родственницы подрос сын, и начались скандалы. Видимо, «родственнички» никак не рассчитывали, что Елена Леонтьевна проживет так долго. В один из дней пенсионерку увезли на лечение в больницу, а когда она вернулась, то обнаружила, что в дверях поменяли замки.

Несмотря на то, что на сторону Елены Леонтьевны стал Железногорский городской суд (он признал за ней право проживания в городской квартире), вернуться туда пенсионерке не удалось. Елена Леонтьевна начала скитаться по съемным квартирам. Но желающих сдавать жилье престарелой женщине, которой уже за 90 лет, было совсем немного. Однажды хозяева очередного съемного жилья категорически потребовали от женщины съехать буквально за один день. В ситуацию вмешались журналисты железногорской газеты «Эхо недели», в том числе – автор этих строк. Мы пытались совестить хозяев жилья, но увы, все было тщетно. О ситуации узнал Владимир Иванович Рыженко – в то время вице-президент одного из крупных железногорских предприятий. Он оплатил проживание Елены Леонтьевны в одной из гостиниц. А затем ее удалось поместить на время в железногорский профилакторий. После этого для пенсионерки нашлась новая съемная квартира – очередная, но не последняя...

Елена Леонтьевна продолжала сражаться за право жить в той квартире, куда переехала из Магнитного. «Родственнички» продолжали отказываться выполнять решение суда. Однажды они все-таки впустили ее в квартиру – в присутствии судебных приставов и журналиста. Но стоило приставам обрадоваться тому, что исполнительное производство по делу можно закрывать, Елена Леонтьевна позвонила мне и сказала, что снова выставлена на улицу...

Она вновь обратилась в прокуратуру, в суд. А «родственнички», чтобы «замести юридические следы», провернули фиктивную сделку по якобы продаже квартиры своей родне. И новые владельцы в суде стояли насмерть, доказывая, что они – добросовестные приобретатели жилья и знать не знают ни про какую Елену Леонтьевну, делить с ней свое новое жилье не должны. Но суд и в этой ситуации признал за пенсионеркой право проживания в квартире. Право, за которое фактически пришлось вновь бороться. Но безуспешно.

Все чаще думает о Боге

… Несколько лет назад работникам железногорского городского управления соцзащиты населения, которым руководит Лариса Ивановна Кравченко, удалось убедить Елену Леонтьевну перестать скитаться по съемным квартирам и перейти жить в Железногорский дом-интернат ветеранов войны и труда. Сейчас у Елены Леонтьевны – отдельная комната с телевизором, холодильником и балконом. А еще – внимательные сотрудницы Дома-интерната. Во всяком случае, пенсионерка их хвалит – как и нового директора учреждения Валерия Сотникова.

«Мне батюшка (настоятель храма Блаженной Ксении Петербургской при Доме-интернате, протоиерей Георгий Алексеенко – авт.) сказал, чтобы я этих родственников своих простила. Я простила, но так и не могу понять, за что они так со мной поступили», – говорит Елена Леонтьевна..

Она признается, что все больше думает о Боге. «Вот мне уже 101 год, а Он все не забирает меня к себе. Значит, еще не все на этой Земле выполнила... Когда я вспоминаю свою жизнь, то понимаю: сколько же раз Бог меня спас от смерти!..», – говорит Елена Леонтьевна, держа в руках православный молитвослов с крупным шрифтом.

На вопрос, что для нее самое главное в людях, Елена Леонтьевна отвечает так: «Главное, чтобы люди жили. Не умирали, а жили. И при этом оставались людьми».

Подготовил Сергей Прокопенко Фото автора

Оставьте ваш отзыв
ФИОВаше имя или ник (псевдоним)
E-mailУкажите ваш e-mail для ответа
ГородСтрана (если не РФ), город
ТекстВ тексте распознаются гиперссылки http://site.ru/page.html и электронная почта mail@mail.ru
АнтиспамВведите в поле цифры на изображении → Введите в поле цифры на изображении
Выделенные поля обязательны для заполнения

Партнеры


Официальный сайт администрации Курской области

Официальный сайт Общественной палаты Курской области, комитета внутренней политики Администрации Курской области

Официальный сайт телерадиокомпании Сейм

Стратегия Президента

www.gosuslugi.ru

Работа в России

© 2003–2018, АУКО
«Редакция газеты « Курская правда»,

e-mail: info@kpravda.ru
телефон: (4712) 51-24-62
При использовании информации ссылка на сайт обязательна. 
Размещение рекламы
г. Курск, ул. Максима Горького, д. 9
телефон: (4712) 51-11-35
e-mail: reklama@kpravda.ru
Посетители сайта
Сегодня: 3 352
Вчера: 2 401
Всего: 9 831 928