Сколько в среднем времени в день вы проводите в интернете?
Выберите вариант ответа!


Результаты опроса

Факультет моей юности

Номера 2014 года  :  № 29  :  Общество20 марта 2014ПечатьОтзывы

Курский педагогический институт был открыт в 1934 году, и тогда в нем приняли студентов два факультета – физико-математический и литературный. Моя жизнь оказалась накрепко связанной с факультетом русского языка и литературы: тут я училась пять лет, а потом работала почти полвека на кафедре русского языка.

Многое изменилось за эти долгие годы: институт изменил статус, вырос и стал университетом, а наш факультет назывался то литературным, то историко-филологическим, то филологическим. Но всегда оставался неизменным высокий уровень подготовки специалистов, и выпускники Курского института (университета) могут гордиться своей alma mater.

Думаю, не ошибусь, сказав, что студенческие годы – лучшая пора в жизни любого человека. Для меня и моих однокурсников это конец пятидесятых – начало шестидесятых годов.

Мы были детьми войны: многие не понаслышке знали, что такое военное лихолетье, у многих отцы сложили голову в войну; мы помнили голод сорок шестого года, когда люди ели лебеду и жмых, а дети страдали рахитом, малокровием и куриной слепотой – болезнями, которые, слава Богу, забыты сегодня. Наши мальчики носили ватники-фуфайки, подпоясанные отцовскими ремнями, и кирзовые сапоги, а девчонки щеголяли в ситцевых и штапельных платьицах. Многие на курсе жили на одну стипендию, и ребята подрабатывали на вокзале, разгружая вагоны. Но это было время больших надежд, люди ждали перемен к лучшему, радовались миру, успехам нашей страны и в освоении космоса, и в мирном строительстве.

Наверное, мы были наивными и не очень осведомленными, но мы искренне гордились своей страной и народом, выстоявшим в противоборстве с фашизмом. Народ – это ведь не абстрактное понятие: это наши деды и прадеды, отцы и матери, наши близкие, родные люди. И мы с детства учились у них трудиться честно – как трудились они.

Понемногу менялась к лучшему жизнь и в стране, и у студентов: подрастали стипендии; на завтрак в буфете вместо куска черного хлеба стали продавать за шесть копеек половину городской булки (белой!) с ветчиной и стаканом чая; комплексный обед (пятьдесят копеек) давал возможность дожить до ужина в общежитии: вареная картошка, привезенная из дому, с салом и солеными огурцами или капустой. Не роскошь, конечно, но где и когда обычный студент жил роскошно! Еще не зная Евангелия, мы жили по его принципу: «Не хлебом единым жив человек!»

И вправду, мы были заняты с утра до ночи: четыре пары (это восемь часов) занятий, потом читальный зал – обязательно! А вечером – театр (на галерке) или музучилище. Тогда мы услышали и Святослава Рихтера, и Нейгауза, и Павла Когана, и Бориса Штоколова, и Ирину Архипову – всех не перечислить. К нам в Курск как в город высокой культуры приезжали тогда прекрасные исполнители. И эти незабываемые встречи с большим искусством – часть нашей счастливой юности.

Но главным в нашей жизни была учеба. Каких замечательных учителей подарила нам судьба!

Глава факультета – всегда декан. В мои времена это были Александр Александрович Лямзин (студенты звали его «папа Лямзин») и Василий Александрович Пономарев, а замдекана – Борис Николаевич Баланенко, голубоглазый красавец, гроза «хвостистов», – жив-здоров и ныне, слава Богу.

Обучение наше включало несколько циклов.

История и философия были представлены очень серьезно, и преподавали эти предметы настоящие профессионалы: П.И. Кабанов, П.В. Иванов, П.И. Остриков, А.Г. Аполлов, Н.В. Иванова, А.Н. Пархоменко, Э.Л. Матва, А.Н. Илиади, М.А. Степинский.

Психология запомнилась яркими лекциями Л.И. Уманского, история педагогики – глубокими лекциями А.Н. Веселова.

Литература – от устного народного творчества до новейших времен – читалась увлеченными, эрудированными людьми, глубоко знающими и любящими свой предмет. П.И. Бульбанюк, А.З. Раскин, А.Г. Васильева, И.М. Тойбин, И.З. Баскевич, В.А. Ахрамеев – с помощью этих учителей наша детская любовь к литературе становилась осмысленной, глубокой и, если можно так сказать, профессионально оснащенной.

Кафедра русского языка – самая важная для меня – возглавлялась тогда Г.В. Денисевичем. Григорий Васильевич, знаток и собиратель курских говоров, исколесил всю нашу область, заложил базу богатой картотеки кафедры. Трудоголик по натуре, он и от других требовал полной отдачи в работе.

На кафедре работали тогда прекрасные специалисты: А.С. Попов (его на факультете звали «ас» – и по его инициалам, и по глубине знаний), это был замечательный профессионал. Нас учили Л.И. Удалова, И.С. Маслов, Г.Д. Мурашковская, О.Я. Кузнецова – преподаватели, как говорят, от Бога. Азы методики мы осваивали вместе с М.А. Горюхиным, Б.Н. Баланенко, В.К. Лотаревым, И.Н. Кораблевой, людьми, влюбленными в свое дело.

А еще были чудесные, строгие и заботливые лаборанты: Анна Кузьминична Нефедьева, Ольга Кузьминична Иванова, Ольга Ивановна Кузько. Они тоже помогали нам становиться настоящими учителями.

Каждому из наших учителей, названных и не названных здесь, – низкий поклон и величайшая благодарность от учеников.

Понимаю, что рассказ мой отрывочен и неполон: просто это дар памяти сердца моим сокурсникам и нашим учителям.

Наш курс был небольшим – всего пятьдесят человек, две группы, но очень интересным по составу. Примерно половина – куряне, причем вчерашние выпускники школ соседствовали с ребятами, отслужившими в армии и задававшими тон взаимоотношений студентов: взаимопомощь, взаимовыручка и серьезное отношение к учебе – вот что стало нормой нашей жизни на курсе. Кроме курян, были украинцы, один белорус из Гомеля, евреи, три москвича, десять девушек из Сибири и пять из Бурятии, присланных министерством по целевому набору: Курский институт был известен и авторитетен во всей стране.

Не знаю, случайным ли был такой разнообразный состав студентов или это была политика тогдашних властей, но для нас это обстоятельство оказалось счастливым: мы не по газетным призывам, а в реальной жизни учились узнавать разных людей, уважать их, ценить их культуру.

В общем, уже на первом курсе мы захватили на факультете лидерство в художественной самодеятельности. Тоненькая, пышноволосая Лариса Бобракова (ну прямо тургеневская барышня!) чудесно играла на институтском рояле вальсы Чайковского, Грибоедова, Шопена. Девочки-курянки в диковинных бабушкиных нарядах пели смешные «алялешные» песни, подыгрывая на невиданном музыкальном инструменте под названием «кугиклы». Ляля Секач и Володя Бунин, оба родом с Украины, пели то задумчиво-лиричные, то веселые песни своей родины. Помню, как озорная девчонка – Лялька – просит своего старого деда пустить ее на улицу погулять. «Старый дид», в расшитой рубахе и соломенной шляпе-брыле, не соглашается: «А я сам не пиду и тебе не пустю…» Хитрая внучка заставляет «дида» вспомнить молодость и пуститься вприсядку в пляс и потихоньку исчезает, а он, запыхавшись, обмахиваясь брылем, покачиваясь, идет за кулисы под гром аплодисментов и хохот зала.

Девочки из Читы зажигательно плясали сибирскую «кадриль с дробью».

Но гвоздем программы всегда было выступление буряток. В своих национальных расшитых бисером костюмах они выходили на сцену гуськом, держась с необыкновенным достоинством, с непроницаемым выражением лица. Усаживались кружком, замирали на несколько минут – а потом начинался танец, пришедший, кажется, из глубины тысячелетий. С теми же каменными лицами они то плавно, то резко взмахивали руками, как птицы крыльями; танцевали только руки, но как выразительны были эти движения, как понятны были чувства этих девочек, живущих далеко от родного дома! А главное очарование – необычное, ни на что нам известное не похожее горловое пение – гортанное, дикое, странное, чужое и все же прекрасное. Зал замирал, напряженно вглядываясь и вслушиваясь, а потом взрывался шквалом аплодисментов. Они все с тем же достоинством, не спеша, не улыбаясь, уходили со сцены. Никогда потом ни в одном концертном зале я не видела ничего подобного и благодарна судьбе за простые наглядные уроки настоящего интернационализма.

А наши ребята пели в мужском хоре института, которым руководил Андрей Никитич Пархоменко, настоящий подвижник хорового пения.

Распахивался занавес – и зал замирал: на сцене стояли молодые ребята и не очень молодые преподаватели – все «красавцы удалые», в черных костюмах, белоснежных рубашках с бабочками (где они только это все брали?!)

Репертуар был богатый: помню «Ноченьку», «Дубинушку», «Вечерний звон». Не могу судить о профессионализме исполнителей, но это искреннее пение затрагивало и волновало все русские струны души, рождало самые добрые чувства. Теперь удивляюсь: как в небольшом институте Андрей Никитич умудрялся собрать такое количество исполнителей? Как мог научить их петь так слаженно и душевно? Знаю только, что наши ребята бежали (все как один) на репетиции хора охотно, с удовольствием.

В общем, с самодеятельностью у нас было все в порядке: мы выступали и на городских смотрах, и в школах области, и в колхозах.

О колхозах разговор особый. Каждый год, за исключением выпускного курса, нас отправляли в село помогать убирать урожай.

Теперь эту практику ругают все кому не лень: мол, это издержки социалистического хозяйствования, незаконное использование бесплатного «рабского» труда студентов, ущемление их прав и т.д. и т.п. Наверно, доля истины тут есть. Но только доля.

Мы, тогдашние студенты, были детьми своего времени: надо помочь селу – поможем: мы молоды, здоровы, полны сил, а на селе уже тогда все меньше оставалось молодежи, и помочь старикам в уборке урожая – наш долг. И какие могут быть деньги за этот труд? Мы ехали в колхоз охотно, без принуждения декана. Были, конечно, «справочники» – освобожденные по медицинским справкам, но их было совсем немного. За месяц пребывания на свежем воздухе, при вполне посильном физическом труде (убирали картошку, свеклу, иногда – редко – яблоки), питаясь простой здоровой крестьянской пищей, мы крепли физически, лучше узнавали друг друга, учились жить общими интересами. Мы вовсе не чувствовали себя «рабами»; наоборот, вечерами пели и плясали под деревенскую гармошку и возвращались в институт с чувством исполненного долга («Это мой труд вливается в труд моей республики» – для нас это были не пустые слова); поздоровевшие, мы были готовы «грызть гранит науки».

Учились мы, как говорится, не за страх, а за совесть. Авторитет наших преподавателей, за небольшими исключениями, был для нас непререкаемым. Но тогда стала выходить хорошая литература по истории, литературе, русскому языку, и мы считали и экономили копейки, чтобы приобрести словарь Ожегова или монографию Виноградова.

Уже на младших курсах определились наши интересы: ребята увлекались историей, девочки – литературой и языком. Помню занятия «ликбеза»: Коля Дудин, или Петя Шафоростов, или Слава Бабушкин, или Женя Новиков – «историки» – толковали девчонкам о законах царя Хамураппи или о ходе Бородинского сражения во всех его подробностях. Зато потом роли менялись: ребята потели над диктантами, сокрушаясь о своей, мягко говоря, невысокой грамотности, а девочки оказывались на высоте положения.

И не было равнодушия, а тем более злорадства в отношениях, не было и зависти к успехам других, и тем запомнилось это время становления характеров будущих учителей, директоров школ, преподавателей вузов, кандидатов и докторов наук.

Мы активно осваивали свое новое жизненное пространство: открывали для себя творчество С. Есенина, М. Цветаевой, А. Ахматовой, Ильфа и Петрова; слушали песни Булата Окуджавы и Юрия Визбора; смотрели французские и итальянские фильмы, влюбляясь в Жерара Филиппа, Ива Монтана, Софи Лорен; зачитывались романами Ремарка и Хэмингуэя. Все было ново, интересно, все расширяло границы нашего мира и нашей души. И при этом мы оставались очень юными: девчонки взбивали немыслимые «бабетты» – прически похлеще самой Брижжит Бардо, а потом распускали волосы на манер «колдуньи» Марины Влади, а мальчишки зауживали брюки – «как у Фанфан-Тюльпана».

Наша студенческая жизнь вовсе не была идиллией. Мы не были оторваны от жизни страны, например от ожесточенных споров о роли Сталина, которые разгорелись после разоблачения культа личности. Интересно, что защищали авторитет Сталина старшие ребята, отслужившие в армии, и особенно – Иван Арепьев, называвший себя убежденным сталинистом. Оппонентами выступали два наших «интеллектуала» – Петр Вайль и Велемир Кузнецов. Теперь я понимаю, что они горячо отстаивали идеи будущих «шестидесятников».

Ожесточенные дискуссии возникали обычно на семинарах по истории. Девочки скромно молчали, зато ребята сходились чуть не врукопашную. Примечательно, что они не боялись высказывать свои мысли вслух, отстаивали свое мнение открыто, и теперешние разговоры о «бессловесных и трусливых совках» – это бессовестный миф, выдумка новоявленных радикалов.

Конечно, мне, вчерашней школьнице, нелегко было разобраться в лавине новых впечатлений и ощущений, но жизнь учила нас оценивать и переоценивать многое, взрослеть и думать, думать, думать.

Помню забитый до отказа актовый зал, когда клеймили Бориса Пастернака и его роман «Доктор Живаго». Ораторы сменяли друг друга, ругали «вредный, антисоветский» роман и обязательно говорили: «Я, конечно, книгу не читал, но…» – и выливался ушат грязи. Я сидела растерянная и раздавленная: как же можно осуждать, не зная ни автора, ни произведения? Помимо моей воли в душе рождалось сочувствие к еще неведомому мне Пастернаку. Но вот на сцену вышел преподаватель советской литературы, выпускник московского легендарного ИФЛИ, фронтовик, доцент Баскевич. Негромко, без надрыва, он прочитал стихотворение Пастернака «Марине Цветаевой»:

«Ты вправе, вывернув карман,

Сказать: ищите, ройтесь, шарьте –

Мне все равно…»

Зал озадаченно молчал. Баскевич, ссутулившись, ушел из зала. А я сидела, понимая, что он и о Цветаевой, и о Пастернаке, и о себе говорил, и верила правде поэтического слова, а не казенным неискренним словам записных ораторов.

Но были часы и дни общего единения. Как радовались мы, узнав о полете Юрия Гагарина! Люди шли на улицы не по указке парткома – нас вело желание вместе отметить это событие, это был и общий праздник, и личный праздник каждого из нас. Мы гордились тогда своей страной, нам было радостно, а не обидно за свою Державу.

Лев Толстой очень точно сказал: «Молодые жадно живут, и в то же самое время они учатся жить». Так было всегда, во все времена, и мое поколение не было исключением. Самое важное тут – чтобы у молодых было будущее, в которое они поверят, как верили мы.

Алина Булатникова (Шибанова), кандидат филологических наук

Отзывы читателей (3)
23 марта
2014, 13:05

Ачкасова Галина Леонтьевна

e-mail: galeon27@mail.ru, город: Курск

Спасибо Алине Евгеньевне. Читаешь — и прошлое оживает. В тот год, когда Алина Евгеньевна начала работать на кафедре русского языка, я пришла в институт первокурсницей, и многие преподаватели, о которых она говорит, были и моими учителями. И та атмосфера студенческой жизни, которая сквозит в каждом слове, — тоже знакома. Какой образец ясного, чистого, выразительного языка. Какая эмоциональная искренность и точность. А эпизоды, рассказывающие о выступлении буряток, об осваивании нового жизненного пространства, о чтении Исааком Зельмановичем Баскевичем Пастернака — настоящая художественная проза. Несколько строк — и видишь Баскевича, и чувствуешь его боль, а я слышу его хриплый и такой проникновенный голос, повествующий о тогда запрещенном "серебряном веке". Статья — портрет не просто факультета, а — времени, людей той Эпохи. Дорогая Алина Евгеньевна, низкий поклон вам за счастье ученичества сегодня.

29 марта
2014, 12:04

Ирина Валет

город: Курск

Замечательная статья!Я получила огромное удовольствие,прочитав о студенческой жизни тех времён.Очень интересна практика в колхозах, жаль теперь нет такого.Реальную жизнь заменил для многих интернет и социальные сети.Я думаю, что эта статья окажет положительное влияние на тех молодых людей, которые её прочитают и заставит задуматься над своими интересами и приоритетами!

4 сентября
2016, 10:34

Бунин Владимир

e-mail: mashgen@list.ru, город: Благовещенск

Алиночка, спасибо за память о наших днях безудержного счастья. Жалею,что поздно прочел твои записки. Но если мои строчки доберутся до тебя, будем (и я, и Света) рады через тысячи километров протянуть к тебе наши объятия. Моя почта: mashgen@list.ru
Поклон всем нашим живым сокурсникам и родным институтским стенам.
Владимир и Светлана Бунины.

Оставьте ваш отзыв
ФИОВаше имя или ник (псевдоним)
E-mailУкажите ваш e-mail для ответа
ГородСтрана (если не РФ), город
ТекстВ тексте распознаются гиперссылки http://site.ru/page.html и электронная почта mail@mail.ru
АнтиспамВведите в поле цифры на изображении → Введите в поле цифры на изображении
Выделенные поля обязательны для заполнения

Партнеры


Официальный сайт администрации Курской области

Официальный сайт Общественной палаты Курской области, комитета внутренней политики Администрации Курской области

Официальный сайт телерадиокомпании Сейм

Работа в России

www.gosuslugi.ru

средне-русский экономический форум


© 2003–2017, АУКО
«Редакция газеты « Курская правда»,

e-mail: info@kpravda.ru
телефон: (4712) 51-24-62
При использовании информации ссылка на сайт обязательна. 
Размещение рекламы
г. Курск, ул. Максима Горького, д. 9
телефон: (4712) 51-11-35
e-mail: reklama@kpravda.ru
Посетители сайта
Сегодня: 2 092
Вчера: 2 941
Всего: 8 271 704