Готовы ли вы стать волонтером?
Выберите вариант ответа!


Результаты опроса

Под грохот пушек и музыку баяна

Номера 2007 года  :  № 413  :  Общество1 марта 2007ПечатьОтзывы

С Владимиром Максимовичем Лысенко мы встретились, казалось бы, случайно. И только спустя время я поняла, что это была отнюдь не случайная встреча, просто сама судьба не позволила мне пройти мимо интересного человека.

Сам Максимыч, анализируя в свои восемьдесят лет «вехи жизни», пришел к выводу, что по большому счету он счастливый человек: выполнил святой долг – защитил Родину в годы суровых испытаний, добился значительных творческих успехов, воспитал не одно поколение музыкантов, «не был обделен любовью и дружбой».

На фронт Владимир Лысенко ушел в сорок третьем, в семнадцать лет – таково было решение его отца. Максим Федорович до революции служил в царской армии, а в Гражданскую воевал на стороне большевиков. Прошлое «помешало» ему вступить в коммунистическую партию, но поскольку в Верхней Груне Кореневского района не было мужика, грамотнее его, М. Лысенко «дали должность» председателя сельсовета. Когда из села, уже после освобождения его советскими войсками, стали «забирать на войну» ребят, которые были чуть постарше его сына, он сказал Владимиру:

– Мне стыдно, что они уходят, а ты остаешься. Правда, тебе до восемнадцати не хватает годика, но это дело поправимое.

Так Владимир получил документы, в которых значилось, что он не двадцать шестого, а двадцать пятого года рождения, и стал солдатом. В сорок первом и сам Максим Федорович, которому было уже за пятьдесят, пришел в военкомат с просьбой отправить его на фронт, но услышал в ответ: «Ты здесь будешь нужнее». И действительно, в годы оккупации он оказывал существенную помощь партизанам, а «с приходом своих» помогал колхозу. Был удостоен медали «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны».

Лысенко-младшему первые фронтовые будни запомнились тем, что после того, как новобранцы пешком дошли до Курска, им «устроили баньку и выдали трехдневный паек». Но сухари Владимира куда-то исчезли, и он вынужден был собирать в поле оставшуюся картошку.

– Вот эта деталь застряла у меня в памяти, – вздыхает Владимир Максимович. – Я бы, конечно, не умер с голоду, если бы даже совсем ничего не ел, но мне было обидно…

Позже выяснится, что сухари эти стащил его сосед и товарищ. В первом же бою он был тяжело ранен и остался без обеих ног. А по возвращении домой плакал и просил прощения у Максима Федоровича за сына, считая, что был наказан Провидением.

Самому же Владимиру было суждено стать артиллеристом. Подготовку проходили «в горьковских лесах». Перед отправкой на фронт проводились учебные стрельбы. Семнадцатилетний Лысенко – командир орудия – получил значок «Отличный артиллерист». Вообще Владимир Максимович считает, что ему «даже на войне повезло»: не пришлось испытывать горького разочарования во время отступлений, он участвовал в наступательных боях, когда советские войска уверенно продвигались на запад.

– Из Белоруссии подходили к Польше, – вспоминает ветеран. – Там была окружена вражеская группировка. Мое орудие поставили в засаду. Я подбил два тяжелых танка, за что был удостоен ордена Красной звезды. Но в этом бою и мою пушку разбило, а сам я был контужен и попал в госпиталь.

Во время переправы через Одер В. Лысенко тоже отличился – его «орудие подбило штурмовика». Он был представлен к еще одной высокой награде – ордену Красного Знамени, но получить ее не довелось.

– Перестарался, – машет рукой Максимыч. – Чуть под трибунал не попал. До Берлина уже оставалось километров сорок. С наблюдательного пункта сообщили о приближении «юнкерсов». А наша батарея только сменила позиции. И командир отдал приказ: «Вкапывайте пушки, а Лысенко пусть приготовит орудие к бою». Так я остался дежурить один. Идут самолеты. Поступает команда стрелять. Я послал снаряд – не достал. Рад стараться – посылаю еще два. Снаряд подбивает верхний самолет, а тот делает крен и цепляет идущий внизу. Оба самолета пошли вниз…

Позже выяснилось, что наблюдатели допустили ошибку, и мое орудие стреляло по самолетам союзников… Приехал Смерш. Командир батареи решил выгородить себя: «Я приказ стрелять не отдавал...» Можете себе представить, какие, мягко говоря, неприятности меня ждали. Но следователь допросил и солдат, а те подтвердили: «Была команда стрелять». Так что и на войне были разные командиры. Я с большой теплотой вспоминаю лейтенанта Холомкина – командира взвода, который заботился о нас, как старший брат. Зная, что мы недоедаем, Архип Иванович подкармливал нас своим пайком…

Словом, молоденький солдат оказался под эгидой сразу двух богинь – удачи и правосудия. Только на время следствия его «отстранили от пушки», а потом снова вернули в строй. Впереди его «ждали» и ожесточенные бои в Берлине, и встреча на Эльбе, и длительная послевоенная служба в Германии.

В сорок шестом году он был старшиной батареи, потом его отправили на курсы химинструкторов – была такая необходимость. Но когда «доучиться» оставалось всего две недели, приехал командир части и объявил: ты теперь старшина дивизиона – принимай хозяйство.

– И я принял, – рассказывает Максимыч, – склады, столовую – в общем, все, что доверили. Для наших солдат были созданы нормальные условия. Но иногда нужда заставляла протягивать руку к тому, что не тобой положено. И в связи с этим вспоминается мне вот такой эпизод. В бывшем немецком гараже наши обустроили спортивный зал. Мы получили новые спортивные снаряды и радовались, как мальчишки. Да, собственно, мы таковыми и были – мне, например, исполнилось всего девятнадцать лет. Снаряды были обтянуты хорошей кожей. Но в один из дней вместо нее осталась только пакля. Вскоре стало известно, что кожа эта спрятана в часовне, где похоронена сестра Бисмарка (мы располагались в ее бывшем имении). Командир дивизиона распорядился выставить там часовых из лучших комсомольцев, чтобы выяснить, кто же придет за «кладом». И вот на третью ночь с момента нашего дежурства приходит солдат. Фамилия у него такая интересная была – Радостев. Привели его в штаб. Конечно, он понимал, что ему грозит трибунал, и как заплачет… Оказывается, этот Радостев сидел в тюрьме, прошел штрафбат, в Сибири у него восемь детей и им совершенно не во что обуться. Ну как не пожалеть человека! Все «разбирательство» закончилось тем, что командир махнул рукой: «Забирай!»…

Служба в Германии шла своим чередом. Молодость помогала справляться с любыми трудностями, но она же и запутывала сетями непредсказуемых ситуаций. Однажды в кинотеатре Владимир встретил красавицу Ингу – дочь лесника. Это была его первая, нежная, трепетная любовь. И он сам, и девушка прекрасно понимали, что им не суждено быть вместе. Как ни старались они не думать о предстоящей разлуке, она неумолимо приближалась. Однажды, видя, как страдают любящие друг друга молодые люди, отец Инги сказал: «Володя, если бы это было возможно, я бы отправил ее к тебе на родину большой посылкой. Но ведь и законы Союза не разрешат вам пожениться…» Более полувека прошло с тех пор, а Владимир Максимович не забыл свою Ингу, бережно хранит в альбоме ее единственную фотографию…

До войны Владимир Лысенко мечтал стать музыкантом, собирался поступать в училище, но с заветной мечтой пришлось расстаться на годы. Однажды с ним «завел разговор» немец, работавший в дивизионе стекольщиком. Узнав, что старшина дивизиона – курянин, он рассказал ему, что у него под Курском погиб сын – летчик. В ходе беседы выяснилось, что у этого немца есть оставшийся от сына «прекрасный итальянский баян из слоновой кости» и что он его продает. Владимир загорелся желанием купить баян, но «таких денег» у него не было. Зная его страсть к музыке, в штабе ему «помогли с финансами». Владимир, немного игравший до этого на балалайке и гармошке, «освоил баян и нотную грамоту». С этим баяном, в орденах и медалях он и вернулся домой в пятьдесят первом году.

В Курске поступил в железнодорожный техникум. Но ему все-таки суждено было стать профессиональным музыкантом. На одном из праздничных концертов его аккомпанемент услышала преподаватель музыкального училища и пригласила поступать к ним. Так в 24 года Владимир Лысенко стал учащимся музучилища – ныне колледжа имени Г. Свиридова. По окончании его выпускнику предложили в нем работу.

Пришлось поработать и в Брянске. Как рассказывает сам Максимыч, «там было полегче с жилплощадью». Сначала работал в музыкальной школе, а потом и в колледже. Владимир Максимович воспитывал в своих учениках истинную любовь к музыке. Многие со временем сами стали преподавателями, работают в колледжах и институтах культуры многих городов.

– Среди моих питомцев – заслуженные работники культуры и даже заслуженный артист России – Валерий Сычев, – с гордостью говорит Максимыч. – Время бежит, – с чуточку грустной улыбкой добавляет он. – Не заметил, как и моя жизнь пролетела – под грохот пушек и музыку баяна…

Анна БЕЛУНОВА.

Оставьте ваш отзыв
ФИОВаше имя или ник (псевдоним)
E-mailУкажите ваш e-mail для ответа
ГородСтрана (если не РФ), город
ТекстВ тексте распознаются гиперссылки http://site.ru/page.html и электронная почта mail@mail.ru
АнтиспамВведите в поле цифры на изображении → Введите в поле цифры на изображении
Выделенные поля обязательны для заполнения

Партнеры


Официальный сайт администрации Курской области

Официальный сайт Общественной палаты Курской области, комитета внутренней политики Администрации Курской области

Официальный сайт телерадиокомпании Сейм

Стратегия Президента

www.gosuslugi.ru

Работа в России

© 2003–2017, АУКО
«Редакция газеты « Курская правда»,

e-mail: info@kpravda.ru
телефон: (4712) 51-24-62
При использовании информации ссылка на сайт обязательна. 
Размещение рекламы
г. Курск, ул. Максима Горького, д. 9
телефон: (4712) 51-11-35
e-mail: reklama@kpravda.ru
Посетители сайта
Сегодня: 248
Вчера: 2 726
Всего: 8 788 084